Берсерк: Золотой век III — Сошествие

Каменный мешок под башней, где даже факелы гаснут от сырости. Год Гриффит висит на цепях: сухожилия перерезаны, язык отнят, кожа да кости. Слуги кидают ему объедки, как псу. В этом теле ещё теплится жизнь, но человека в нём почти не осталось. Только взгляд, который жжёт даже сквозь решётку.

Гатс возвращается не один. С ним отряд головорезов, и они вытаскивают бывшего командира из ямы. Казалось бы, вот он, финал: свобода, свои, месть отложена. Но освобождённый не смотрит на спасителей с благодарностью. Он смотрит сквозь них. И когда небо наливается багрянцем, а из-под земли лезут твари, до Гатса доходит: он вытащил не друга, а нечто другое. То, что уже приняло решение.

Отряд Ястреба рассыпается за одну ночь. Крики, кровь, красное затмение, и врагом становится тот, кого только что держал за плечо. Гатс машет мечом, но клинок не решает главного. Что делать, когда тело спасено, а душа давно продана? И можно ли вообще спасти того, кто не хочет спасаться?