Бродяга Кэнсин: Прошедшие годы

Порт просыпается рано. Крики чаек, скрип снастей, рыбаки ворочают ящики с уловом. Каору приходит сюда, когда туман еще висит над водой, и встает так, чтобы видеть трап каждого прибывающего судна. Она делает это не месяц и не два. Дома ее ждет остывший чай, неглаженое кимоно и пустая комната, где раньше спал он. Ни письма, ни слуха. Просто однажды утром она проснулась, а его не было.

А потом ожидание ломается. Не снаружи, внутри. Каору ловит себя на том, что вспоминает не мужа, не доброго чудака с бамбуковым мечом, а совсем другого человека. Того, о ком шептались на улицах. Убийцу. Легенду эпохи, от которой остались только шрамы. Она прокручивает их ночи: как он вскакивал от собственного крика, как подолгу молчал у окна, как улыбался ей, но смотрел куда-то мимо. Сколько она о нем вообще знала?

Вопрос не в том, вернется ли он. Вопрос в ней самой. Можно ли годами стоять на пирсе и ждать того, кто всю жизнь убегал от собственной тени? Или это уже не любовь, а привычка к боли? Она пробует жить дальше, но каждый день дается с боем. А что страшнее: так и не дождаться или однажды увидеть знакомую фигуру на трапе и понять, что ждала совсем не его?