Девы Розена: Увертюра

Комната Дзюна завалена всяким хламом, а сам он сидит над коробкой с деньгами и что-то подсчитывает. Хочет сделать Синку приятно. Покупает брошь. Красивую, не дешёвую. А кукла берёт её в руки, смотрит и молча возвращает обратно. Отказывается. Не потому что не нравится. Слишком дорого, говорит, и в этом «слишком» больше смысла, чем кажется. Дзюн не понимает, злится, обижается как ребёнок. Тут появляется Сосэйсэки и начинается долгий, вязкий спор о том, что вообще значит подарок для живой куклы. У них свои правила, свои счёты. И старая обида, о которой мальчик даже не догадывается.

А потом всё переворачивается. Вместо комнаты с пыльным хламом мы оказываемся в прошлом. Суйгинто. Ещё до того, как её стали называть мусором. Она тянется к отцу, ждёт хоть немного тепла. И получает совсем другое. То, что произошло между ней и Синку, объясняет всё: и ненависть, и холод в голосе, и готовность разрушать. Это не капризы взбалмошной куклы. Это рана, которой больше сотни лет, и она не зарастает.

Обе помнят один и тот же день. Только версии у них разные. Одна уверена, что её предали. Другая считает, что поступила правильно. Ни та, ни другая не отступит. Отсюда вся война, все игры, все разбитые судьбы. Так что же отец тогда сказал Суйгинто, если даже спустя века она не может это забыть?