Если бы моя жена стала младшеклассницей

Квартира Нидзимы давно перестала быть домом. Скорее склад из двух комнат, где по утрам гремит кофеварка, а к вечеру слышно только клацанье клавиатуры за стеной. Маи почти не выходит из своей берлоги. Отец не заглядывает. Так они и тянут лямку десять лет, с тех пор как не стало Такаэ. Оба смирились, что разговаривать больше не о чем.

А потом в дверь позвонили. На пороге стоит девчонка лет десяти. Портфель, банты, сбитые коленки. И заявляет с порога, что она его жена. Кэйсукэ бы посмеялся, если бы она не назвала дату их свадьбы. И не описала шрам у него на плече, о котором знали только двое. Девочка помнит то, что помнить неоткуда. И ведёт себя как Такаэ: ворчит, что он опять не поел, ищет чашку на своей полке. Только теперь ей нужно делать уроки и ложиться в девять.

Маи в шоке. Она мать почти не помнит, а тут чужой ребёнок занимает её место на кухне. Ревность, злость, неловкость. И посреди этого трое пытаются снова жить вместе. Смешно, нелепо, а местами так больно, что хоть из квартиры беги. Что делать Кэйсукэ, если завтра она принесёт дневник с двойкой?