Кайдзю номер восемь

Город после очередного рейда: туши монстров лежат между домами, воняет палёной плотью, а по улицам снуют уборщики в оранжевых комбинезонах. Кафке тридцать два, и он один из них. Таскает шланги, соскребает с асфальта куски кайдзю, шутит с напарниками, а сам старается не вспоминать, сколько раз срезался на вступительных в отряд защитников. Пока новичок Рено не ляпает: мол, возрастной ценз подняли до тридцати трёх. Один заход. Последний. И тут же в Кафку влетает мелкая летучая тварь и сигает прямо в глотку.

Дальше всё летит кувырком. Тело выкручивает, кости трещат, и вместо усталого мужика на улице стоит здоровенный человекоподобный кайдзю. Сверху уже гудит вертолёт, по крышам рассыпаются бойцы того самого отряда, о котором Кафка грезил полжизни. Теперь он для них цель номер один. А он хочет одного: сбежать и не сдохнуть. Хотя где-то под рёбрами зудит другое, глупое и упрямое.

Сила у него теперь такая, что стены складываются. Только вот морда не та, документы не те, и внутри сидит чужое существо, которое не спрашивает разрешения. Между «спастись» и «доказать» нет третьего варианта, и чем дольше он тянет, тем тоньше грань. Как долго можно носить чужую шкуру, прежде чем она прирастёт?