Город Калм задыхается без ветра. Воздух стоит колом, пыль висит в нём серой взвесью, и кажется, что даже время тут движется неохотно. Зед живёт в этом застое, но сам он как заноза в теле города: лезет куда не просят, огрызается, бьёт стёкла. Мать лежит в клинике для душевнобольных, отца нет, а в школе уже открыли на него толстую папку с дисциплинарными взысканиями. Двери. Он открывает их плечом, ногой, стулом. Не из хулиганства, а потому что запертая створка для него как намордник. Стоит ей щёлкнуть замком, и парня начинает буквально трясти.

Ночью приходит сон. Одно и то же существо, зверь или дух, распахивает перед ним проход в чужой мир и машет лапой: идём. Зед просыпается в поту и снова идёт крушить школьное имущество. А потом терпение взрослых лопается. Директор и опекуны не вызывают полицию, не сажают под домашний арест. Они делают кое-что похуже, и Зед проваливается туда, где дверей куда больше, чем он мог вообразить. Мир духов, говорящие звери, люди, для которых чужое чудо это обычный вторник. И всем от него что-то нужно.

Он ищет ответ о своём рождении. О матери. О том, почему звали именно его. Но чем дальше идёт, тем яснее: свобода, о которой он так орал, пахнет не ветром, а кровью. Готов ли он заплатить эту цену, или проще было остаться в душном Калме и просто сломать ещё пару дверей?