Мой старший брат слишком силён

Гора трупов, запах гари и человек, который ещё вчера был врагом. Люй Шаоцин приходит в себя не в своей постели и не в своём времени. Он в теле того самого бессмертного, что гнал его по всему континенту с приказом уничтожить. Кольцо весны и осени всё ещё на пальце, только палец теперь чужой. И хозяин этого пальца не собирается молчать. Двое в одном сознании, и каждый хочет жить.

Дальше начинается возня. Шаоцин не геройствует, он выживает: подслушивает, подставляет, вытаскивает из тайников чужого тела знания, которые ему не принадлежат. Праведный альянс пока не знает, что дичь поменяла шкуру. А он уже крадёт их сокровища, ломает их планы и становится тем, кого на светлом пути ненавидят больше всех. Наглый, беспринципный, неуловимый.

Но чем глубже он копает, тем яснее: мир земледелия не такой, каким его рисовали в наставлениях. История дала трещину. И трещина эта появилась задолго до его возвращения. Если всё пошло не так ещё до того, как он открыл глаза в чужом теле, то кто дёргал за нитки тогда?