Пение словно мильфей

Пахнет старой древесиной и пылью от нотных папок. В школьном клубе лёгкой музыки на переменах громко, тесно и все друг друга знают. Ута стоит под дверью, слышит чужие репетиции и не решается постучать. Голос у неё сильный, это слышно даже в коридоре, но сама она вжимается в стену и уходит. Так повторяется месяцами.

А потом её перехватывает Айри из клуба акапеллы. Тут всё иначе: ни одной гитары, ни клавиш, только живые голоса. Ута садится в углу послушать и залипает. Девчонки дышат в один такт, подхватывают друг за другом, и звук получается слоёный, как пирожное, где не разберёшь, где кончается один голос и начинается другой. Красиво. И страшно, потому что в такой музыке нельзя спрятаться за громкостью.

Загвоздка не в том, чтобы просто открыть рот. Ута привыкла тянуть свою партию в одиночку, а здесь надо слышать соседку, вовремя замолчать, подстроиться, доверить кому-то вести. Она делает шаг. Маленький, неуверенный. Способна ли девочка, которая боится лишний раз поздороваться, петь не для себя, а вместе со всеми?