Плутон

Дождь в мегаполисе пахнет железом и мокрым асфальтом. Гезихт курит на балконе, хотя роботам это ни к чему, и смотрит, как внизу спешат люди и андроиды. Никто не толкается, никто не кричит. Тишь да гладь. А потом по новостям сообщают: нашли мёртвым Монблана, одного из семи сильнейших боевых машин планеты. Кто-то вырвал ему голову, как жестянке. Гезихт тушит сигарету о перила.

Дальше следы ведут туда, где не должно быть ничего, кроме архивной пыли. Убийства повторяются, и жертвы все не случайные: ветераны той самой войны, о которой теперь принято говорить в прошедшем времени. Всплывает слово Плутон. Оно вымарано из документов, но живёт в чужих голосах. Гезихт лезет в это сам, без приказа, потому что понимает: его тоже касается. Мир, который он защищал, стоит на лжи, и ложь эта держится на таких, как он.

Конфликт простой и паршивый: чтобы остановить резню, придётся вспомнить, кем ты был. А вспомнив, уже не получится жить по-старому, ни с людьми, ни с машинами. Гезихт лезет в самое пекло, и с каждым шагом непонятнее, кто тут охотник, а кто приманка. Так что же такое Плутон, если даже те, кто его создал, боятся произносить это имя вслух?