Сёва-Гэнроку: Двойное самоубийство по ракуго

Токио, эпоха Сёва. В комнате, пропахшей старой бумагой и табаком, сидит человек и рассказывает. Один. Без декораций, без музыки. Только голос, веер и внимание слушателей, затаивших дыхание. Именно здесь, в этом тесном мирке ракуго, оказывается Ётаро. Он только что вышел из тюрьмы и точно знает, чего хочет. Однажды за решёткой он услышал выступление Якумо, и эта история про синигами перевернула его изнутри. Теперь он стоит на пороге дома мастера и просит взять его в ученики. Якумо, человек с тяжёлым характером и репутацией одиночки, неожиданно соглашается.

В доме Ётаро знакомится с Конацу. Молодая женщина, дочь погибшего ракугоки, ведёт хозяйство и почти не улыбается. Её взгляд всегда где-то далеко, в прошлом, куда Ётаро вход закрыт. Он рвётся на сцену, учит тексты ночами, пытается понять, что делает Якумо великим. А потом замечает: в доме слишком много молчания. Старые фотографии, недосказанные фразы за ужином, тень погибшего отца Конацу, которая не исчезает даже при свете дня.

Ётаро хочет просто рассказывать истории. Но чем ближе он к мастеру, тем запутаннее становится клубок. Якумо что-то скрывает. Конацу смотрит на новичка с непонятной смесью жалости и упрёка. Прошлое не отпускает никого. Что за груз тянет за собой великий ракугока, и почему он взял в ученики именно того, кто так отчаянно пытается начать с чистого листа?