Сон длиной в двести лет

Конец эпохи Эдо. Япония ещё пахнет порохом и закрытыми портами, а по улицам ходят люди, для которых слово «свобода» звучит почти как ругательство. Джо Нидзима из таких. Он тайком садится на корабль и плывёт в Америку, прекрасно понимая, что назад его могут не пустить, а по дороге он запросто оставит голову где-нибудь в океане.

На чужой земле ему везёт на добрых людей. Один приютил, другой подсказал, третий устроил в школу. Потом во вторую. Потом в третью. И вот тут начинается самое интересное: Нидзима смотрит на американские классы и постепенно понимает, что дело вовсе не в учебниках. Ученик тут спорит с учителем. Родитель не решает за сына, кем тому быть. Мысль, что человека можно воспитать свободным, бьёт его наотмашь.

Дома он берётся за то, за что до него никто не брался: частный университет западного образца. Ни денег, ни земли, ни поддержки. Чиновники морщатся, знакомые крутят пальцем у виска, родители не хотят отдавать сыновей непонятно куда. Он выбивает участок, ищет преподавателей, уговаривает, доказывает, снова уговаривает. А время идёт. И чем ближе финал, тем яснее: школу он, кажется, не успеет открыть.

Мечту о университете так и не получится осуществить при его жизни. Но она почему-то не умирает. Её передают дальше, и через двести лет по коридорам Дошиши ходят студенты, которые даже не подозревают, чей сон их сюда привёл. Так кому же на самом деле снится этот сон?