Усопшие

1300 человек, затерянных в горах. Деревня Сотоба живет по своим законам: тут знают, кто с кем спал и у кого прохудилась крыша. Пятнадцатилетняя Мэгуми задыхается от этой тесноты, мечтая о токийской мишуре. Доктор Одзаки вернулся сюда, чтобы лечить стариков, а семья Нацуно просто устала от городского шума и сняла дом подальше от центра. Тишина, покой, размеренность. Пока на холме не открылись ставни чужого особняка.

Сначала слег старик. Потом другой. Бледность, слабость, отказ от еды, и через несколько дней гроб. Одзаки рвет на себе волосы: анализы чистые, вирус не выделяется, а пациенты умирают один за другим. Он делает вскрытие, листает справочники, но медицина молчит. И тут по деревне начинает гулять слово, от которого холодеет затылок: окиагари. Восставшие. Те, кого уже закопали, снова ходят по улицам. Бредни суеверных бабок? Только почему тогда после заката соседи боятся высовывать нос из дома?

Снаружи никто не приедет. Ни полиция, ни эпидемиологи. Сотоба варится в собственном соку, и паника делает свое дело быстрее любой заразы. Доктор пытается спасти хоть кого-то, но люди уже смирились. А что, если единственный способ выжить в этой деревне, это перестать быть человеком?