Вставить при сборке

Токио конца восьмидесятых. По улицам шагают железные громилы, за ними тянется дым и вой сирен. Банда Семя Кедзабуро выкатывает целые колонны боевых машин, а полиция прячется за щитами и делает вид, что у неё всё схвачено. Никто не хочет лезть под металлические кулаки. И тут в кадр влетает девчонка.

Марон Намикадзэ тринадцать. Она поёт с эстрады, улыбается в камеры, у неё есть продюсер, который считает каждый показанный по телевизору бой. Потому что Марон не только голосистая. Она сворачивает сталь в труху голыми руками. Полиция быстро смекает, что ребёнка можно выставить против роботов, и вот уже микрофон меняют на бронежилет. Марон вроде не против. Ей бы репетировать, а не разбирать очередного железного монстра между куплетами.

А вот дальше становится не до смеха. Кто вообще решил, что тринадцатилетнюю девочку можно бросить в самое пекло? Продюсер греет руки на рейтингах, копы умывают руки, а враг явно знает о ней больше, чем говорит. Что если за всей этой войной стоит кто-то, кто следит за Марон с самого начала?