Моя дочь, отправившаяся в столицу, захотев стать авантюристом, достигла S-ранга

Деревня на краю карты, где заказы в гильдии пахнут сыромстью и дешёвым элем. Бельгрив там свой: то травы соберёт, то гоблинов распугает, то мельницу починит. Односельчане зовут его кем угодно, только не авантюристом. А он и не спорит. Нога, потерянная в первой же серьёзной вылазке, давно зажила, но память о ней осталась в каждой походке.

А потом в горах он наткнулся на ребёнка. Анджелина росла среди мечей, которые сама вытаскивала из сарая, и к 15 годам уже укладывала на лопатки взрослых мужиков. Бельгрив учил её всему, что знал сам, а когда понял, что деревня ей мала, отправил в столицу. Правильно же? Дать птенцу размахнуться крыльями. Только вот прошло несколько лет, а из столицы ни слуху ни духу. Зато слухи о девчонке S-ранга доходят даже сюда. Она берёт заказы, которые другим не по зубам, и её имя произносят с уважением. А отца будто и не было.

Бельгрив не пишет ей. Не жалуется. Просто живёт дальше: чинит заборы, варит зелья, делает вид, что всё идёт как надо. Что движет Анджелиной: стыд, обида или что-то похуже? И если они наконец встретятся, найдут ли оба слова, которые не звучали годами?