Тысяча мушкетёров

Город поделён на зоны, воздух пахнет ржавчиной и гарью, а на улицах патрули империи проверяют каждый ящик. Ядерная война давно отгремела, но эхо осталось: людям внушили, что оружие это зло, его сдали в музеи, превратили в экспонаты за стеклом. Только сопротивление выкрадывает эти реликвии по ночам. И тут начинается странное: старый мушкет с гравировкой вдруг оборачивается парнем. Живым, с характером, с амбициями. Таких называют Кидзюси.

Дальше сериал выкидывает финт. Вместо бесконечных перестрелок нам показывают их быт. Кидзюси ругаются из-за того, кому мыть посуду. Один вспыхивает по любому поводу, другой молчит так, что хочется проверить, дышит ли он вообще. Третий улыбается, а глаза холодные. Казалось бы, идиллия в бункере, но хозяева этих духов гибнут. Один за другим. И вот тут становится не до смеха: каждый Кидзюси тащит чужую последнюю волю, как гирю на шее.

Конфликт не в том, кто кого перестреляет. Он в том, что дух обязан слушаться человека, а сам уже не помнит, выбирал ли когда-то эту верность. Приказы бывают абсурдными, командиры молчат, а строй надо держать. Они смеются, потом чинят себя после боя, потом снова идут в огонь. За что именно они готовы рассыпаться на осколки: за идею, за друга или за того, кого уже не вернуть?