В этом уголке мира

Курэ пахнет солью и мазутом. Узкие улочки сползают к гавани, над крышами то и дело проплывают громадины военных кораблей, и кажется, что город живёт по чужому расписанию. Сюда, к мужу, которого она толком не знает, перебирается Сузу. Свекровь недовольна, хозяйство сыпется из рук, а сама Сузу то и дело достаёт карандаш и рисует всё подряд: чашки, соседских детей, силуэты судов на горизонте. Рисование для неё не хобби, а способ держаться на плаву.

Потом начинается война, и привычный уклад трещит. Продукты по карточкам, очереди, тревожные сирены по ночам. Но Сузу не превращается в героиню с плаката. Она таскает воду, чинит одежду, провожает взглядом уходящие в море корабли и ждёт писем. Беда приходит не разом, а по кусочку: забирает соседей, родных, целые кварталы. И тут выясняется, что самое трудное не пережить бомбёжку, а продолжать мыть посуду, когда уже некому накрывать на стол.

Конфликт тут не между армиями. Он между человеком и тем, что с ним делает время. Сузу могла бы окаменеть, но вместо этого снова берёт карандаш. Руки помнят, глаза видят. Что она нарисует в самый чёрный день, когда за окном не останется ничего живого?