Свалка. Груды ржавых корпусов, битое стекло, запах сырости. Среди этого хлама стоит телевизор с деревянными боками и круглыми вертушками. Его только что привезли сюда. Он не собирается сдаваться. Крутит антенну, гудит, дергается на месте, будто пытается уехать. Ещё бы, ведь там, дома, его смотрели каждый вечер. Но хозяева уже купили плоскую панель, и старик это чувствует.

Потом наступает момент, когда до него доходит. Никто не вернётся. Люди выбрали новые игрушки. Телевизор затихает, смиряется. А вскоре рядом появляется тот, кто смотрит на него иначе. Не как на мусор. Как на что-то живое. И тогда начинается странная дружба, в которой один боится быть ненужным, а второй боится остаться один.

Главный конфликт не в том, найдёт ли телевизор новый дом. А в том, сможет ли он принять себя таким, каким стал. Старым, неуклюжим, несовременным. Ведь если ты больше не нужен толпе, значит ли это, что ты не нужен вообще? И что делать, если тот, кому ты нужен, сам нуждается в тебе не меньше?