Порт Мияги, времянка на сваях, скрип половиц под ногами. Хина, тринадцать лет, делит тесную комнатушку с отцом: он молчит, смотрит в стену, а она с утра натягивает тренировочный костюм и уходит. Лёд для неё не про медали и не про разряды. Там, на катке, слышно, как мама поправляет ей локоть перед прыжком, хотя мамы нет уже пять лет.

Стоп. Вот тут всё и переворачивается. Хина не хоронит прошлое, не рыдает над фотографиями. Она его коллекционирует. Каждый синяк на бедре, каждая царапина от бортика, каждое «ещё разок» сквозь сбитое дыхание: это не спорт, это разговор. С соседскими детьми она не играет, взрослые отводят взгляд, город латает дыры, а девочка упрямо чертит на льду фразу за фразой, будто там, в бороздах, спрятан ответ.

А потом приходит день, когда тренер ставит перед фактом: либо ты катаешься за кого-то, либо за себя. Совместить не выйдет, лёд не терпит двойных посланий. И Хина стоит у бортика, вцепившись в него, и не понимает, где заканчивается память и начинается она сама. Что она выберет, когда с трибун впервые не прозвучит знакомый голос?