Римские термы это не только мытьё. Это шумное сборище, где каждый норовит потеснее усесться рядом, плеск воды, чужие локти под рёбрами. Люций Модест приходит сюда за идеями для построек, а получает головную боль. Вокруг галдят, пар забивает лёгкие, и ни одной свежей мысли. Он ныряет поглубже, лишь бы на миг остаться одному. А выныривает уже не там.

Вместо знакомых колонн и мрамора вокруг плещется вода в маленьких ваннах, торчат краны, мигают кнопки. Он тычет в них пальцем, жмёт не то, обжигается, но глаза загораются. Домой возвращается с идеями, которых у римлян отродясь не было. Только вот объяснить согражданам, зачем в бане эти странные штуки, почти нереально. Каждый заплыв в чужое время даёт ему то прорыв, то скандал: то он с местными ругается, то тащит чужое добро.

А суть даже не в том, приживутся ли его выдумки. Затягивает другое: как остановиться, если каждый раз там, в будущем, он находит больше, чем во всех римских купальнях вместе? И что он сделает, когда попробует перенести к себе то, что для японцев давно стало обыденностью?