Лето. Жара стоит такая, что воздух кажется густым. На ветке сидит цикада и ведёт счёт своим годам. Ей шестьдесят шесть. Для насекомого это не возраст, а целая эпоха, которую невозможно представить.

Она вспоминает не листья и не солнце. Перед её глазами проходят две вспышки над Хиросимой и Нагасаки, а потом вода, накрывшая Тохоку, и четыре реактора, которые до сих пор сочатся невидимым огнём. Числа она складывает в одну цепочку: 6, 6, 3, 11, 4. Получается не дата, а счёт потерь, который она ведёт вместо людей.

Спор тут не между персонажами. Он между тем, кто помнит, и теми, кто научился не замечать. Цикада не кричит и не обвиняет, она просто задаёт вопросы своим ровным стрекотом, а мы слушаем и вдруг ловим себя на мысли, что ответить ей нечем. Сколько ещё пройдёт лет, прежде чем этот счёт снова начнут вести с нуля?